1726. К годовщине кончины Таты Лебединской-Губерман

И снова печаль, печаль… «О, високосный год – проклятый…»

*******************

Дорогой и любимый Игорь Миронович – самые искренние соболезнования и сопереживания Вам и Вашим родным.

Все, кто знает и любит Вас, разделяем Вашу боль, скорбь и печаль😢😢😢😢

Игорь Миронович и Татьяна Юрьевна прожили вместе в любви и согласии 62 года🙏🙏🙏🙏

*******************

Я ранее писал в своих постах, что здесь на Святой Земле у меня с первых дней резко усилилось знакомая мне с ранней юности, как я это называю, полумистика совпадений, перекличек, пересечений .

Стоит мне о ком-нибудь или о чем-нибудь подумать, прочесть, услышать, как вскоре, почти тут же, или через час, или на следующий день, этот человек мне позвонит или пришлет сообщение, или я узнаю о нем или о том, о чем я прочел, подумал – из сообщений друзей, знакомых или из новостных источников.

Вот и вчера, когда я поделился у себя в ФБ очень созвучным моему нынешнему душевному состоянию (после недавней кончины моей жены), четверостишием Игоря Губермана:

«От первой до последней нашей ноты

мы живы без иллюзий и прикрас

лишь годы, когда любим мы кого-то,

и время, когда кто-то любит нас»,

как вскоре с болью и печалью прочел сообщение об уходе супруги Игоря Мироновича, Татьяны, которую он нежно называл Тата.

*******************

Во всех гариках, где Игорь Миронович говорит о жене, я всегда чувствовал сквозь блеск его юмора и иронии, трепетность в отношении женщины, готовность признать ее первенство и превосходство в семейной жизни.

Мне посчастливилось не менее десяти раз быть на выступлениях Игоря Губермана и в моем родном уральском городе Пермь, начиная с его первого приезда к нам в начале 90-х, и здесь в Ащдоде – на концертах посвященных его 80 и 85-летиям. Как бесценные свидетельства об этих выступлениях у меня есть фото с Игрем Мироновичем и даже гарик, который он посвятил, я надеюсь мне, в память о пребывании в Перми в 2003 году и который я услышал впервые от него со во время выступления посвященного его 83-летию в нашем Пшдодском матеасе Дюна 5 лет назад.

И всегда во всех своих выступлениях Игорь Миронович с большой теплотой и уважением говорил о своей Тате и любимой теще, писательнице Лидии Лебединской. Он с восхищением цитировал их мудрые и остроумные реплики в связи со своими поступками, высказываниями, или в связи с непростыми жизненными обстоятельствами, с которыми сталкивалась семья Губерманов.

***********************

Татьяна Юрьевна Губерман-Лебединская родилась в семье уроженца Одессы, одного из первых советских писателей, журналиста и военного корреспондента Юрия Натановича Лебединского (1898-1956) ) и уроженки Баку, внучатой племянницы Льва Толстого, писательницы, переводчицы и мемуаристки Лидии Борисовны Лебединской (Толстой, 1921-2006). Отец Лидии Борисовны, работник Госплана, был репрессирован в 1937 и погиб в Гулаге под Красноярсоком в 1942-м.

Л.Б.Лебединская стала четвертой женой Ю.Н.Лебединского, который был старше ее на 23 года. Они познакомились в 1942 году в Москве в госпитале, где Лидия помогала уходу за раненными, а Лебединский находился на лечении после контузии. В 1941-м он пошел добровольцем в ополчение и стал фронтовым корреспондентом газет «Красный воин» и «Красная звезда». Был на передовой в Сталинграде, где получил контузию.

В том же 42-м голу они поженились. После излечения Лебединский был направлен корреспондентом на Курскую дугу.

У Лебединских была большая семья: пятеро детей (четверо родных и одна приемная дочь). С ними на руках Лидия Борисовна осталась одна в 38 лет после скоропостижной смерти мужа в возрасте 58 лет в 1956 году.

********** *******

Татьяна Юрьевна была старшей из родных дочерей Лебединских, она родилась 6 сентября 1943 года. По образованию – филолог.

Игорь Миронович познакомился с Татьяной в студенческую пору и быстро сделал ей предложение. В 1965 году у них на свет появилась дочь Татьяна, Через 4 года – мальчик Эмиль.

В настоящее время дочь работает воспитателем в детском саду, сын – программист. У Губерманов – 6 внучек и 2 внука.

Я хочу поделиться тем, что навскидку нашел в эти дни в разных интервью, в которых Игорь Миронович рассказывал о супруге и о своей семейной жизни.

***************

«Я всю жизнь был счастлив в браке. Не знаю, как жена, но выбора у нее просто нет. И я по совету одного своего приятеля, я при заполнении анкеты в графе «семейное положение» пишу – безвыходное»

*****************

На всех фото рядом Губерманом Татьяна Юрьевна, как мне кажется, выглядит тоже счастливой.

*****************

– Как у вас все началось?

– Сошлись мы в 1964 году. Нас познакомила изумительная поэтесса Анна Наль — в то время сокурсница Таты по университету и гражданская жена ученого-геофизика и прекрасного поэта-барда Александра Городницкого. Сашка приезжал из Питера в Москву и они жили вместе. Когда я задумал за Татой приударить, она спросила мнение Аннушки относительно меня, и та ответила: «Если его приодеть, он ничего…». Ну вот, собственно, и все. А год спустя я позвонил Татиной маме и сказал: «Я прошу руки вашей дочери». На что услышал: «Игорь, во-первых, это делается не по телефону, а во-вторых, давно пора…» После чего мы с Татой подали документы в ЗАГС.

Непосредственно на свадьбу я опоздал на 40 минут. В общем, так вышло, что за пять дней до бракосочетания я по каким-то журналистским делам поехал в Киев. Там очутился в компании. Хорошо сидели, а когда выпивка закончилась, кинули жребий — кому бежать за дополнительной бутылкой. Выпало мне. Я побежал. Бутылку купил, а оставшиеся деньги вместе с паспортом у меня вытащили.

На одолженные приехал в Москву и пошел к начальнику районного отделения милиции. Со своей книжкой «Третий триумвират» — о бионике, в которую я заранее вписал слова благодарности.

******************

Я хорошо помню эту книгу, которую в классе 6-м или 7-м купил мне, когда я болел очередной ангиной, мой незабвенный отец, который поощрял мои «карьерные мечты» стать ученым-медиком. Хорошо помню, что меня тогда, еще и как любителя истории, заинтересовало а что было первым и вторым триумвиратом. Признаюсь, что про второй я до сих пор не очень знаю,

*******************

Подарил ему эту книгу и объяснил свою ситуацию. Мужик, проявив замечательную смекалку, поинтересовался: «Я не понял, ты хочешь, чтобы я тебе побыстрее паспорт отдал или, наоборот, задержал как можно дольше?» То есть предоставил мне последний шанс соскочить. Я понимающе хохотнул, но все-таки шансом не воспользовался, попросил ускорить. Тогда он сообщил: «У нас паспортистка серьезная — именно так: не сердитая, а серьезная, — но я все равно попрошу ее, чтобы успела сделать к дню твоей свадьбы. Только ты чего-нибудь ей принеси».

В назначенный день я принес коробку конфет, которая, очевидно, не соответствовала ее ожиданиям, поэтому паспорт я получил гениальный: все пункты в нем были заполнены нормальными буквами, а слово «еврей» в графе «национальность» — гигантскими…

Будущие родственники встретили жениха, опоздавшего на свадебную церемонию, довольно хмуро. Теща сказала: «А я-то уж думала, слинял зятек…» После того как штампы в паспортах были проставлены, один весьма талантливый человек, Борис Крутиер — врач-кардиолог, кандидат наук и одновременно автор замечательных афоризмов, посоветовал мне во всех анкетах, где следует указывать семейное положение, писать «безвыходное». И я этому совету следовал.

— Чем же все-таки пленила вас ваша избранница?

— Процитирую себя:

«В мужчине ум — решающая ценность;

и сила — чтоб играла и кипела;

а в женщине пленяет нас душевность;

и многие другие части тела…»

************

– А когда начали писаться ваши знаменитые четверостишия?

– Году в 1963-м. Я просто обнаружил, что на пьянках длинный стих не прочтешь, друзья затуркают, а короткое успеешь. А еще тогда моя жена Таня лежала на сохранении по беременности, и я писал ей стишки и вешал у изголовья кровати, как стенгазету-дацзыбао. Вот один до сих пор помню:

Моя жена не струйка дыма,

что тает вдруг в сиянье дня,

но я ложусь печально мимо,

поскольку ей нельзя меня.

**************

— Родители ваш выбор одобрили?

— О чем вы говорите, конечно, нет! Тата была коротко стриженная, курила, к тому же из какой-то непонятной писательской семьи. Но так как мой общий образ жизни был еще хуже, то ничего лучшего от меня они и не ждали…

А вообще-то Тата филолог. Окончила филфак МГУ, работала экскурсоводом в Пушкинском музее, Она там жила. Но как только я оказался на поселении, Тата сразу же собрала чемоданы и отправилась ко мне на север. Ну чисто декабристская жена. И семилетнего Эмильку с собой взяла, там он в школу и пошел. Помнится, встречал их на перроне. Сын, которого я не видел два года, обнял меня и выдал: «Папа, как жаль, что тебя задержали в тюрьме, по телевизору такой детектив шел!»

Дочка была оставлена на бабушку, только на летние каникулы Танька к нам приезжала. Надо сказать, ехала Тата, не зная, будут ли меня к ней отпускать. Дело в том, что в то время в Америке вышла книжка моих стихов и велено было автора наказать. А какое наказание лучше, чем разлука с семьей? И меня месяца на четыре запулили в барак. Правда, на выходные надзиратели выпускали…

**************

После освобождения я должен был жить за 101-м километром от Москвы. Меня обязаны были прописать в семье, но не прописали. А я все равно торчал дома. Периодически приходила милиция, и тогда я прятался на балконе, подтверждая тем самым факт своего отсутствия внутри квартиры. Вот это действительно было нервное время, для Таты опять-таки просто чудовищное.

Менты все выспрашивали, вели себя по-хозяйски… А потом свершилось чудо: меня прописал у себя в Пярну поэт Давид Самойлов. Потрясающий поступок совершил. Он дружил с моей тещей, вот из любви к ней и пошел на такое. Там же, в Эстонии, мне удалось снять судимость. До сих пор мелодией звучит в моих ушах фраза, сказанная с эстонским акцентом председателем суда: «Товарищ Губерман, подтвердите нам, пожалуйста, что вы больше не будете преступлять свое преступление…»

— После этого вас выпустили в Израиль?

— После этого меня наконец прописали в Москве, и мы прожили здесь четыре года. А в 1986-м, когда начались массовые отъезды и мы тоже засобирались, теща вдруг за завтраком спокойно произнесла: «Игорь, если вы опять намереваетесь уезжать, то… В общем, я уже запасла снотворные таблетки». Вспомнил сейчас, и прямо мурашки по коже. А тогда я так же спокойно ответил: «Хорошо», — и больше мы об отъезде не помышляли.

Но два года спустя на меня опять началась охота. В итоге нас вызвали в ОВИР, где сотрудница сообщила: «Министерство внутренних дел приняло решение о вашем выезде». Нас просто выгнали… Теща перенесла это известие с колоссальным мужеством. Сама она, конечно же, осталась, а к нам потом приезжала — два раза в год, много лет, до самой смерти в 2006 году. Невероятно полюбила Израиль.

*************

— То есть вы с тещей ладили?

— Более чем. Она была человеком необыкновенным. Из дворян, правнучатая племянница Льва Толстого. Обладала невероятной способностью сплачивать вокруг себя прекрасных людей. Сколько потрясающих гостеваний у нее было, человек по тридцать собиралось за столом. И ей абсолютно не была важна национальность, более того, она ¬любила евреев. Просто так, вообще. И муж ее, с которым она прожила 18 лет, писатель Юрий Николаевич Либединский, был евреем. Помнится, я по этому поводу шутил: теща, несмотря на возраст, порхает как бабочка, потому что у нее все зятья пархатые. Правда, почти все дочки повыходили замуж за евреев… Меня теща, наверное, любила, ну, во всяком случае относилась ко мне хорошо и всегда во всех ситуациях вела себя безупречно.

Неслучайно же я в ее честь написал:

Зятья в слезах про тещ галдят;

а наша — лучше не отыщешь;

ни в Сан-Франциско, ни в Мытищах;

ни в Африке, где тещ едят.

*****************

— Отцовство в вас что-то изменило?

— К сожалению, ничего. Я очень скверный отец, кстати, и дедушка совершенно никудышный. В отличие от правильных пап и дедов, которые своим детям и про жизнь что-то осмысленное расскажут, и на экскурсию сводят. А я что? Никому в детстве сказок не читал, не воспитывал. Может, щекотал иной раз… Короче, в этом -отношении являю собой горестное зрелище и тягость для окружающих. Зато я никогда деток не бил. Когда Тата хотела их рассмешить, если они грустили, она говорила: «Сейчас папа вас отшлепает», — и они тут же начинали смеяться. Стишки мои их тоже иногда забавляли, в особенности если имели к ним непосредственное отношение, ну скажем:

Без выкрутасов и затей;

но доводя до класса экстра;

мы тихо делали детей;

готовых сразу же на экспорт.

— Они чем занимаются?

— Танька, дочка, сначала работала на какой-то вычислительной машине в области, связанной с кибернетикой, а потом бросила все это и стала воспитательницей в детском саду. Трех девочек родила, сына. Сын работает программистом, у него своя фирма по обработке каких-то нефтяных данных. А детей — пятеро.

Часто приезжают к нам с Татой, и, когда мы собираемся за столом, я смотрю на них, и, поверите ли, на глазах выступают слезы. Не знаю уж почему.

************

— Вот вы написали: «Мое счастливое лицо; не разболтает ничего; на пальце я ношу кольцо; а шеей чувствую его». Это соответствовало действительности?

— Нет, это все словоблудие, на которое обычно добрая Тата реагирует довольно злобно. Если я выхожу из своей комнаты смеясь, она обязательно спрашивает: «Какую еще гадость про меня написал?»

****************************

И навскидку несколько гариков, в которых, несмотря на юмор и иронию, я всегда чувствовал трептно-благодарно-восторженное отношение Игоря Мироновича к своей супруге:

***

Мужику в одиночестве кисло,

тяжело мужику одному,

а как баба на шее повисла,

так немедленно легче ему.

***

Мужчина — хам, зануда, деспот;

мучитель, скряга и тупица;

чтоб это стало нам известно;

нам просто следует жениться.

***

А мужикам понять пора бы,

напрасно рты не разевая,

что мирозданья стержень — бабы,

чья хрупкость — маска боевая.

***

Хвалите, бабы, мужиков,

Мужик за похвалу

Достанет месяц с облаков

И пыль сметет в углу!

***

Обманчив женский внешний вид,

поскольку в нежной плоти хрупкой

натура женская таит

единство арфы с мясорубкой.

***

Мужик тугим узлом совьется,

но, если пламя в нем клокочет –

всегда от женщины добьется

того, что женщина захочет.

Семья Губерманов первый день в Израиле (1987)

Родители Татьяны Юрьевны: Юрий Николаевич (Натанович) Лебединский (1898-1956), уроженец Одессы, один из первых советских писателей, журналист, военыай корреспондент и Лидия Борисовна Лебединская (Толстая, 1921-2006)), уроженаи Баку, внучатая племянница писателя А.Н.Толстого, писательница, переводчица и мемуаристка.

С Любимой тещей Л.Б.Лебединской

С сыном Эмилем, дочкой Таней, женой Татьяной, тещей Лидией Борисовной на поселении — поселок Бородино Красноярского края, 1981 год.

Книга еврейских кулинарных рецептов, написанная Игорем Губерманом, Татьяной и Александром Окунем

Мой презент Игорю Мироновичу после концерта в моем родном городе Перми в 2003 году – водка “Пермь Великая”, имеющая сертификат кошерности Главного Московского раввината.

И вот через 13 лет уже у нас в Ашдоде на концерте, посвященном его 80-летию Губерман, я услышал со сцены от Игоря Мироновича этот гарик, который, смею считать, был посвящен мне 😉:

“Любовью наслаждаюсь я народной –

вчера был тронут я почти до слез,

когда по доброй воле благородной Читатель мне бутылку приподнес!”