1706.Авик Шапиро. – Лев Клоц.

Он привык так думать с мальчишеского возраста и никто ему не мог помешать .

В Израиль он семь лет назад приехал умирать .
Так он решил .
Российские медики развели руками и он решил уехать .
Свое он пожил , все таки восьмой десяток, диагноз неутешительный .
И он наконец-то решил .
До этого не хотел , не мог и даже не думал об этом .Авик, а вернее Авраам Моисеевич Шапиро , был большим учёным .

Настолько большим , что перечисление всех его учёных степеней, званий , открытий и достижений могло занять несколько минут .
Он всю жизнь занимался ракетостроением .
А там конкретно противоздушной обороной .
Железный щит страны , как шутили они среди учёных .
Расцвет его карьеры пришелся на гонку вооружений и там он пригодился до такой степени , что мог себе позволить поправлять окружающих .
Когда его пытались назвать Абрамом Моисеевичем , а на заре карьеры даже настойчиво рекомендовали стать Александром Михайловичем. Потом кто то из вышестоящих рявкнул на них , чтобы отстали, ибо этот невысокого роста , тщедушный еврей – не без помощи товарищей действительно выковал этот щит родины.

Прикрыл Москву и остальные очень жизненно важные города по мнению кремлёвских чиновников .
По советским понятиям он жил кучеряво.
Все , что родина могла дать учёному его уровня- было в наличии .
Квартира , дача , машина с водителем .
Академический паек для семьи и отдельная поликлиника.

Потом развалился СССР .
Начали разваливаться закрытые , секретные почтовые ящики , где его имя было именем нарицательным .
За границей он никогда не бывал ,по соображениям секретности. Да и не хотел , честно говоря . Его интересовала наука и только . Наука в чистом виде.

Его ушли на персональную пенсию , которая с годами превратилась в копейки
и другие люди тучно гуляли и деребанили бюджет страны .
Настало их время .
А его видимо прошло .

И он тихо доживал на даче , где в каменном гараже догнивала ржавая Волга.
Тихо ушла из этого мира жена , верная его многолетняя соратница .
Он остался один .
Было ему тогда чуть за семьдесят .
Дети потихоньку прогуливали его библиотеку .
Она была одной из лучших в СССР в свое время .
Собирал он ее любовно и очень скурпулезно.
Его скудных сбережений хватало на достаточно скромную жизнь .

Здоровье стало подводить и ближайшие родственники , то есть дочь с сыном решили отправить его подлечиться в Израиль .

Он стал совсем плох , лекарства помогали , но так себе и он решил согласиться .

Прибыв в чужую страну , он был приятно удивлен , когда после осмотра врач тепло улыбнулся ему , а потом по русски сказал , потрепав старика по плечу:
– Это ваш диагноз , дедушка.
И отправил все бумаги , с таким трудом собранные детьми – в мусорку .
– Мы вас вылечим , дедушка .
Все будет хорошо .
И действительно с каждым днём Ави, а теперь его звали в новой стране так – начал чувствовать себя все лучше и лучше .
Конечно , молодость не вернулась , но он начал жить.
Дети не поскупились , поместили его в дом престарелых повышенного комфорта .
Такой , что домом предстарелых его было назвать сложно .

Внезапно началась очередная израильская война .

Ави послушно , с другими стариками ходил в бомбоубежище.
Сидел там, строго выполняя все , что говорили по маленькому радио , которое он всегда носил с собой .
Он играл по вечерам в шахматы , смотрел новости , по компьютеру созванивался с детьми и внуками.
Его научил и наладил связь один из администраторов этого дома.

Ракетные атаки были частыми и скучать не приходилось .
По субботам и по праздникам приезжали к другим старикам родственники .
В парке стоял гомон , шум.
Авраам любил сидеть на скамейке и наблюдать со стороны за этим.
Ему представлялось , что вот так в один день приедут и его дети.
И внуки.
А они все не ехали.
Бизнес , сложная политическая ситуация , ну ты понимаешь папа , говорила дочь , не глядя в глаза .

Прошла очередная атака ракет , на этот раз из Ирана .
Была суббота .
Снова приехали родственники к старикам .
Авик сидел на скамейке , на солнышке и прикрыв глаза , слушал привычный шум .
Вдруг он заметил одного военного .
В последние месяцы многие из посетителей переоделись в военную форму .
Шла война .
Тем не менее , в свободную минутку , конечно , они навещали своих пожилых родителей .

Он увидел офицера , шедшего по аллее.
Это был летчик .
Авик давно выучил для себя все рода войск, цвет формы и беретов израильской армии.
Его всё ещё чёткая память и острый, пусть уже и усталый мозг – требовали работы .

Он не без труда встал и пошел навстречу офицеру .
Он не знал ни английского , ни иврита.
Перегородил ему дорогу и начал объяснять .
Молодой офицер , лет тридцати вежливо улыбался и разводил руками .
Мол , не понимаю , дедушка .
Похлопал его аккуратно по плечу и пошел в сторону стоянки .
Авраам Моисеевич чуть не заплакал от досады и обиды .

Он ждал следующего раза.
Он готовился .
Он узнал , чей это сын .
Его мама , плохо , но понимала русский .
Через пень-колоду Авраам Моисеевич объяснил ей , что хочет поговорить с ее сыном , что это важно .
Вызвался помочь один из мед.братьев.
И когда в следующий раз офицер Лиор , а его звали именно так , появился у родителей Авик сидел в засаде .
Снова встреча на аллее парка.
И тут Авраама Моисеевича прорвало .
Он строго спросил у офицера , точно ли тот летчик .
Тот улыбнулся и удивившись выжидающе смотрел на старика.

Авик вытащил из кустов заранее приготовленный мольберт для рисования
и поставил перед ошеломленным офицером прямо на дорожке .
И потом быстро , понимая , что времени у него немного, начал громко говорить по русски .
Быстро , так что переводящий медбрат с трудом за ним успевал .
-Вы собираетесь атаковать Иран. Не вопросительно , а утверждающе сказал старик .
У вас есть один шанс . Вы проходите под радарами вот точно здесь . С 300 вас не видят . Я гарантирую .
Не берегите полный боезапас .
Вот я вам рассчитал . Если пойдет сотня самолётов, то реальную задачу должны выполнять вот эти . Остальные должны гасить сигналы РЛС и быть готовыми в воздушному бою . Если те взлетят. Но они не взлетят , потому что… и продолжил объяснять почему .

…Летчик не сводил с него изумлённых глаз и все время переводил взгляд со странного старика на доску ,
где становилось все больше схем .
Авик все больше распалялся и быстро чертил на доске эти схемы , формулы и цифры.

Закончив , он выдохся и шлёпнулся на скамейку.
Наступила тишина . Авик тяжело дышал и полез за таблеткой . Офицер подошёл к нему поближе и взглянув в глаза тихо спросил:
– Ты кто , дедушка ? Ты кто ?
– Неважно , отмахнувшись сказал старик .
Он не сказал , что именно он возглавлял когда то конструкторскую группу по созданию ПВО СССР.
Что все чертежи и параметры до сих пор у него в голове.
Что если бы не развалился Советский Союз , никто и никогда не дал бы ему уехать сюда .
– Ты иди . И сделай так , как я сказал . Увидишь. Дед Авик зря не скажет .
Он смотрел вслед молодому офицеру и надеялся, что тот прислушается к его словам .
Авик усмехался собственным мыслям .
“Надо же . Всю жизнь разрабатывал оружие нового поколения , а теперь против него же и …”
Он смотрел вслед офицеру и не зная ни одной молитвы , молился , чтобы они вернулись . Все вернулись

Была поздняя ночь .
Дорабатывались последние нюансы.
Лиор перед тем , как залезть в кабину самолёта , вспоминал слова командира эскадрильи .
Дед действительно оказался прав.
И под радарами они проходили в теории именно так , как сказал старик .
Странно , но это было так.
То есть – его предложение полностью совпало с решением Генерального Штаба Израиля .

На похоронах Авика было неожиданно много израильских военных .
Слишком много для простого жителя дома престарелых .
И , наверное , мало для почетного академика РАН, члена академии наук СССР ,
генерала РВСН в отставке , Авраама Моисеевича Шапиро , на чей то взгляд .

Его не похоронили на Новодевичьем кладбище.
А в простой могиле в Холоне .
Но если бы он мог это видеть – наверняка он был бы доволен .
Дети его , прилетевшие из Москвы , были поражены обилием израильских военных и гражданских больших чинов на похоронах их отца.

Авик Шапиро , мальчишка из Витебской области , из маленького местечка рядом с большим городом .
Ставший разработчиком ракет и большим учёным .
Авраам Моисеевич Шапиро , светлая ему память.

Лев Клоц
Израиль
30.10.24